>>> Перейти на мобильный размер сайта >>>

Для учащижся старших классов

Профессия - изобретатель

       

Белый халат для инженера

Сначала всего один вопрос: кто главный герой фильмов и книг про медиков? Педиатр, терапевт, фармаколог? Конечно же, хирург, «сильные и умелые руки которого творят чудеса». Что ж, нетрадиционные решения часто возникают и реализуются именно в хирургической практике. Но есть и другое обстоятельство, делающее успехи хирургов более доступными широкому кругу людей. Ведь их действия на первый взгляд легко объяснить с технической стороны, без привлечения специальных медицинских терминов и биологической информации. А попросту — суть многих эффектных операций часто можно прокомментировать «на пальцах», ну а результаты — тут уж дело за красноречием рассказчика. Попробуйте так же доступно описать действия терапевта или невропатолога — вряд ли вам это удастся.

Но нам-то требуется именно доступность технической сущности медицинских решений. И поэтому, да не обидятся на нас представители других медицинских специальностей, сначала мы выбираем хирургию. А в ней — три очень актуальных направления: лечение переломов, микрохирургию глаза и внутрисосудистую хирургию. Главными героями опять станут изобретатели: сами хирурги и их помощники — инженеры.

И снова вопрос. О чем, на ваш взгляд, могут разговаривать представители этих столь различных профессий — инженер и врач? Наверное, о рыбалке, ремонте квартиры, футболе. А если о работе? Сомнительно, ведь тут им помешает не только отсутствие общей терминологии, но и принципиальное различие в восприятии объектов приложения их профессиональных усилий. Хотя инженеру совсем не вредно поговорить с врачом о методах лечения — глядишь, и подсказал бы что-нибудь... Однако эти столь нужные друг другу люди говорят на разных профессиональных языках. А делают порой совсем похожие вещи.

Ближе всех инженеру, конечно, хирургия. Если не суть операции, то ее техническое оснащение, атрибутика — разобраться в них, да и улучшить многие приспособления, инженер мог бы без особого труда. Но опять мешает «языковой» барьер.

Примером тому может служить книжка, рассказывающая об интереснейшем и доступном по технической сущности направлении современной травматологии, лидер которого — всемирно известный профессор Г. А. Илизаров. Книжка называется «Чрескостный компрессионный и дистракционный остеосинтез в травматологии и ортопедии». Неясно? А ведь речь идет о методе, суть которого будет понятна даже,пятикласснику (наверное, это та самая простота, которая есть символ гениальности): через кость по обеим сторонам перелома проводятся металлические спицы, фиксируемые в кольцах, скрепленных продольными стержнями. Эти стержни и берут на себя нагрузку на участке перелома. А если разводить или сводить кольца с помощью тех же стержней, то можно, соответственно, удалять или сближать концы кости (вот вам и расшифровка «дистракционного» и «компрессионного» вариантов остеосинтеза).

Но с таким минимальным словарным запасом нам с вами в упомянутой книжке, да и в другой аналогичной ей медицинской литературе, все равно не разобраться. Нужен переводчик, а врачи далеко не всегда готовы выступить в этой роли. И многие из них, не ожидая помощи от инженеров, начинают сами делать их работу. Хорошо это или плохо?

Если посмотреть, как справляются со второй профессией такие метры хирургии, как травматолог Г. А. Илизаров или глазной хирург С. Н. Федоров, то можно смело констатировать идеальное совмещение медицинского опыта с безусловным инженерным талантом. Но это случаи уникальные. Причем опыт их работы распространяется по отечественным клиникам далеко не сразу, иногда лишь после того, как автор приобретает мировую известность. А тысячи или десятки тысяч рядовых врачей, не способных на инженерное совместительство,— именно им и должны протянуть руку изобретатели из области техники... Но пока большинство врачей находится «на самообслуживании». Проиллюстрируем их проблемы на примере уникальных достижений современной медицины. Причем достижений, целиком основанных на изобретениях.

Вторая серия «Бриллиантовой руки». Помните, конечно, сюжет популярной кинокомедии, где гипсовая повязка на руке героя Юрия Никулина стала удобным тайником для контрабандных драгоценностей? Что ж, в гипсовом слитке, защищающем место перелома, можно спрятать чуть ли не портативный магнитофон или телевизор. Носить же на себе эту броню не только тяжело, но и порой вредно. Хотя носили многие годы, да и носят еще сегодня.

Теперь же в травматологических отделениях все чаще попадаются люди, на ноге или руке у которых поблескивает или выпирает острыми гранями из-под матерчатого чехла сложное металлическое сооружение, заменяющее тяжелую и ограничивающую движение гипсовую повязку. Одной из наиболее эффективных моделей этого аппарата является конструкция, предложенная в 1951 г. Г. А. Илизаровым.

Бытует легенда, рассказывающая о неизвестном провинциальном враче, десятилетиями'безуспешно внедрявшем свой необычный метод лечения переломов. Но вот однажды к нему попадает известный спортсмен, перенесший после сложного перелома целый ряд неудачных операций. Несколько месяцев лечения по новой методике, и он не только пошел, но даже, пусть ненадолго, вернулся к тренировкам. И вот тут-то широкая медицинская общественность обратила наконец внимание на уникальные возможности нового метода...

Нет, чуда не было. Точнее, изобретатель Илизаров творил чудеса задолго до того, как к нему на операционный стол попал олимпийский чемпион по прыжкам в высоту Валерий Брумель. Десятки и сотни его пациентов уже излечивались благодаря новой методике в небольшой, но уникальной по тому времени клинике. А признание? Это уже результат упорного труда, без которого редко какое, даже самое яркое, изобретение находит себе достойное место.

Теперь самое время перейти к технике и расшифровать на доступном языке суть изобретения доктора Илизарова. Он предложил аппарат и методику его использования для лечения переломов. На языке изобретателя точнее сказать наоборот: способ лечения переломов и устройство для его осуществления. Сейчас уже трудно определить, что было сначала: возникла ли у изобретателя идея новой конструкции сразу или же после анализа промежуточных решений. Хотя можно спросить у самого автора. Приветливый и жизнерадостный человек, Гавриил Абрамович наверняка расскажет, как это было. Но ведь процесс создания технического решения во многом сугубо индивидуален, и нас больше интересуют лишь общие подходы к нему, те тропинки, по которым изобретатель, как осторожный или же азартный охотник, подбирается к решению.

Сейчас, задним числом, можно сказать, что основные предпосылки к созданию нового метода были к тому времени определены. Они отлично сформулированы самим Илизаровым в упомянутой нами книге. Остается лишь перевести их с медицинского языка на повседневный.

Рис. 7. «Бочка» доктора Илизарова — аппарат для взаимной фиксации костей при переломах.

Так что же именно придумал Гавриил Илизаров? Если коротко — устройство, четко фиксирующее обе части кости в зоне перелома. Устройство, позволяющее во многих случаях отказаться от гипсового лубка и всех соответствующих ему неприятностей. Тот, кто видел ногу или руку, освобожденную от длительного гипсового плена, подтвердит, что зрелище это малоприятное. Мышцы атрофируются, кожа становится дряблой. А главное, неподвижность совсем не способствует процессам обмена в зоне перелома и затормаживает срастание кости. Нужна же она только для фиксации обращенных друг к другу торцов кости. Но ведь мышцы-то, чтобы жить, постоянно должны работать, нагружаться. Как совместить эти требования, да и просто отказаться от многовекового стереотипа, предписывающего при переломе полную неподвижность?

Илизаров одним из первых предложил и осуществил принципиально новый подход к лечению переломов. Ниже и выше перелома он просверлил кость и вставил в отверстия на каждом уровне перпендикулярно друг другу по две металлические спицы, закрепив их концы на металлических обручах, охватывающих ногу или руку на некотором расстоянии от поверхности кожи (рис. 7). Скрепив эти обручи металлическими стержнями, он получил жесткую конструкцию, четко фиксирующую обе части кости, расположенные по разным сторонам от перелома. В одном из вариантов аппарата для большей надежности с каждой из сторон перелома размещается уже-по два обруча, т. е. вся конструкция стала напоминать ажурную бочку с четырьмя обручами — бочку вокруг ноги или руки.

Итак, кость была зафиксирована. Притом с этим аппаратом можно двигаться: уже через несколько дней после его установки больного можно переводить со стационарного на амбулаторный режим. Ходить не только не запрещается, но и настоятельно рекомендуется. Мышцы живут, кровь в конечности циркулирует и, значит, кость срастается быстрее...

Сегодня в любой крупной больнице можно увидеть бодро вышагивающих пациентов с характерными утолщениями под тканью тренировочного костюма или специального чехла (там, где установлен аппарат Илизарова). Признание изобретения и его автора стало воистину всенародным. Но ведь и результат фантастический: сколько людей, которым «гипсовый» метод не дал бы результатов, вернулись к нормальной жизни.

Но метод Илизарова таил в себе еще одну совершенно уникальную возможность. Именно ее реализация сделала Гавриила Илизарова не просто известным травматологом, а всемирно признанным кудесником медицины.

Посмотрите-ка еще раз на «бочку» Илизарова, а точнее, на продольные стержни, соединяющие обручи. А теперь представьте себе сложный перелом ноги, «собирая» который кость значительно укоротили. Она срастется, но нога будет короче на несколько сантиметров. Со стороны вы заметите хромоту у человека, разница длины конечностей которого всего 2—3 см. Сколько же личных трагедий стоит за этими сантиметрами!..

Но кость срастается медленно, сначала образуется костная мозоль, которая постепенно твердеет. Под гипсом этот процесс не только скрыт от глаз врача, но и неуправляем. А в аппарате Илизарова — все перед глазами. И тут изобретатель не удержался от соблазна подвернуть резьбу стержней, соединяющих обручи по разные стороны перелома — совсем немного, на один-два оборота. А через день-два еще раз... И кость пошла на «поводу» у врача, нет, точнее, у инженера Илизарова. Инжене-ра-изобретателя, использовавшего новую степень свободы нового аппарата. Теперь Илизаров выращивает кость хоть на 10 см и более. Причем не только при переломах: ради того, чтобы пациент забросил костыли или забыл про хромоту, можно и искусственно сломать, а потом подрастить кость при заживлении перелома...

Вот вкратце вся история аппарата Илизарова. Изобретатель шел к признанию не один десяток лет, упорно и целеустремленно преодолевая немалые трудности на пути внедрения столь непривычного для традиционной медицины метода лечения переломов. И сегодня, став знаменитым, заслуженный изобретатель СССР Илизаров не оставил поисков совершенствования своего аппарата, исследований в совершенно новых для себя областях медицины.

Используя рыбацкие навыки. А теперь еще один сюжет, посвященный лечению весьма часто встречающихся сегодня сосудистых заболеваний. Вспомните красочный рисунок из школьного учебника анатомии: красными ручейками течет кровь артериальная, синими — венозная. Красная — от сердца, синяя — к нему, по сосудам, называемым венами.

При нарушении обменных процессов в организме на стенках сосудов, особенно у пожилых людей, образовываются тромбы. Эти небольшие сгустки сравнительно мягкого вещества чрезвычайно коварны: сорвавшись с места своего рождения (на стенке сосуда), они вместе с кровью начинают перемещаться. По артериям, например,— вдоль конечностей, где застревают при сужении русла сосуда. По венам — к сердцу, а дальше — в легочную артерию, закупорка которой может вызвать мгновенную смерть. Закупорка артерий большого круга кровообращения во многих случаях ведет к гангрене, необходимости ампутации. Но главный враг, конечно, тромб в вене. Он убивает как укус кобры — почти мгновенно.

В борьбу с тромбами с каждым годом включаются все больше специалистов. Не только медиков: фйзики, биологи, химики — этот список можно продолжить и дальше. Но вот успехами среди них могут пока похвастаться лишь немногие. Известный хирург, академик В. С. Савельев, инженер А. А. Смирнов и их соавторы предложили, как поймать тромб, оторвавшийся от своего «посадочного места». Их ловушка очень напоминает рыбацкую вершу: у попавшего в нее тромба шансов выбраться уже не остается.

Рис. 8. Устройство для извлечения тромбов.

Надо сказать, что конструктор А. А. Смирнов и его коллеги — между прочим, заядлые рыболовы — уже за много лет до успеха с ловушкой начали подбираться к тромбам своими хитроумными рыбацкими приемами. В конце 1980 г. они с группой соавторов подали заявку на изобретение «Способа эмболэкто-мии из легочной артерии и устройство для его осуществления». Расшифруем сначала это труднопроизносимое название: эм-болэктомия — удаление эмбола (тромба). Для пояснения сути способа нам не обойтись без иллюстраций (рис. 8, а). Сначала в сосуд вводится хитрое устройство — катетер1 1 с металлической капсулой 2 на конце. В капсуле спрятан еще один катетер 3 с надувным баллоном 4 в торцовой части. Его так и называют — баллонный катетер (запомните это название, такой катетер нам еще придется встретить по другому поводу).

Итак, пока еще баллонный катетер находится в капсуле, ее подводят к самому тромбу. Вслепую? Конечно, нет, вся операция идет под рентгенотелевизионным контролем, т. е. на телеэкране мы видим и тромб, и сосуд, и капсулу. Капсулу — потому, что она металлическая. Остальное — потому, что в кровь специально введено рентгеноконтрастное вещество. Подведя капсулу непосредственно к тромбу, хирург выводит баллонный катетер 4 из нее и заводит пока еще не раздутый баллон за тромб 5. Затем баллон катетера раздувают. Именно этот момент операции и показан на рис 8, б.

Дальше операция больше напоминает рыбную ловлю: аккуратно вытягивая баллонный катетер и поддерживая на месте основной катетер, 1, соединенный с капсулой 2, заталкивают тромб 5 в капсулу. Баллон 4 входит в торцовое отверстие капсулы, снабженное специальным профильным выступом 6. Ловушка сработала, и можно вытаскивать всю конструкцию вместе с тромбом из сосуда. Однако осторожные изобретатели через основной катетер создают в капсуле разрежение, т. е. осуществляют дополнительную вакуумную фиксацию баллона. И только тогда вытаскивают свой «улов».

Чтобы оценить значение этого и подобных ему изобретений, нужно прежде всего проследить путь доставки и извлечения капсулы. Катетер проводится по сосудам, попадая туда через небольшой разрез (в данном случае—несколько сантиметров) или прокол в стенке сосуда. Путь «изнутри», не требующий сложных травмирующих операций. Направление хирургии, связанное с манипуляциями внутри сосуда, получило название «эндоваскулярная» (внутрисосудистая) хирургия. Чаще всего это название звучит сложнее: «рентгеноэндоваскулярная хирургия» — внутрисосудистая хирургия, проводимая под рентгеновским контролем. Возможности этого направления хирургии огромны. Кроме описанного изобретения, продемонстрируем еще несколько приемов внутрисосудистой хирургии, один из которых иллюстрирует уже упомянутая нами ранее ловушка для тромбов (рис. 9).

Рис. 9. Так работает ловушка для тромбов.

Мы уже говорили об увлечении наших героев: изобретатели ловушки для тромбов А. Смирнов и его коллеги — заядлые рыболовы. Может быть, именно поэтому их ловушка так напоминает вершу? В сложенном состоянии ловушка / («интраве-нозный фильтр» — именно так звучит ее официальное название) прячется в капсуле 2 диаметром около 6 мм, которая проводится с помощью катетера 3 до участка вены (обычно это бедренная вена), через который непременно придется проходить оторвавшемуся со своего места (флотирующему) тромбу. Через катетер проходит гибкий металлический стержень 4, имеющий резьбовое соединение с основанием фильтра 5.

Выведение фильтра из капсулы («сброс») осуществляют нажимом на стержень; при этом катетером придерживают капсулу. Сам фильтр представляет собой втулку — основание, в котором закреплены пружинистые металлические усики 6 с гарпунообразными крючками 7 на концах. После сброса усики расправляются, упираясь крючками в стенки сосуда. Дальше опять необходимы рыбацкие навыки — требуется подсечка, при которой крючки прочно войдут в стенки сосуда. Затем стержень выворачивается из втулки-основания и вся конструкция, за исключением фильтра, выводится из сосуда.

А фильтр — он остается у больного «на всю оставшуюся жизнь». И эта маленькая верша, или «зонтик», как ласково называют фильтр хирурги, страхует человека от внезапно сорвавшегося тромба 8. Сечение сосуда фильтр практически не закрывает, не затрудняя кровоток, и пациент скоро забывает о его существовании. Число пациентов с надежно перекрытыми «тромбоопасными» направлениями насчитывает уже не одну сотню.

Новая профессия рентгенолога. Рассмотрим еще один пример эффективных операций внутри сосуда, освоенных в самое последнее время. Новый герой, проф. И. Е. Рабкин,— не хирург, он рентгенолог. И пришел к рентгеноэндоваскулярной хирургии не от классических методов хирургического лечения, а от уникальных возможностей современной рентгенодиагностики.

Рентгенолог Рабкин вправе обидеться на то, что рассказ о внутрисосудистой хирургии, проводимой под рентгеновским контролем, начинается с работ хирурга Савельева. Обидеться потому, что открывателями этого нового направления вместе с хирургами стали именно рентгенологи. Почему? Да опять-таки со своих, более удобных и простых, технических позиций. Представим себе кровеносную систему, сосуды различного диаметра, по которым с различной скоростью и под различным давлением циркулирует кровь. Что общего для любого из сосудов? Четкая пространственная «локализация» крови: внутри сосуда она есть — вне его практически нет.

Добавим в кровь вещество, делающее ее рентгеноконтрастной. И сразу на экране рентгеновского аппарата проявится сеть кровеносных сосудов — широких и узких. Дефекты сосудов также станут относительно наглядны, особенно их сужения.

К чему мы ведем? Конечно же, к иллюстрации возникновения идеи внутрисосудистой хирургии — активных действий внутри сосуда. Но «проявления» сосудов для этого недостаточно: это пока только инструмент для диагностики различных сосудистых патологий (отклонений от нормы). Первым же инструментом для манипуляций внутри сосуда явился катетер.

Как же попадает катетер в сосуд и для чего? Сначала о технике введения. Здесь нам придется расшифровать еще одно медицинское понятие — таинственное слово «пункция». А точнее — прокол, обычный прокол, осуществляемый, например, иглой, через который затем и вводится катетер. На самом деле эта операция несколько сложнее; прокол немного расширяют, так как катетер обычно толще иглы, а ткани требуют к себе мягкого подхода. Но суть в том, что через отверстие в стенке сосуда катетер может быть введен внутрь него и продвинут по его руслу. Для путешествия внутри сосудов применяются разнообразные устройства, позволяющие проходить самые сложные «перекрестки».

Итак, современные медики имеют в своем распоряжении катетер, свободно путешествующий внутри сосудов (теперь вам стало понятно, как это достигается). Сначала с помощью катетеров получали лишь диагностическую информацию (например, о давлении крови в зоне размещения торцового отверстия катетера). Затем через катетер стали вводить лекарственные препараты. Не просто в организм, как мы делаем, заглатывая таблетку или решаясь на укол, а направленно, в нужную зону. Представляете, препарат не распределяют равномерно по всему организму, а концентрируют именно там, где он нужен! При этом не только резко повышается эффект лечения данного заболевания, но и практически исключаются побочные действия препаратов на другие органы. Концентрацию препарата в нужной зоне удается повысить по сравнению с традиционными способами доставки в 500 и более раз.

Кажется, что все сложности, связанные с введением катетера, себя уже оправдали. Но главное еще было впереди. И находки на этом пути опять связаны с легендой...

Было замечено, что после зондирования (проведения катетера через сосуды) у многих пациентов улучшилось самочувствие. Речь идет о людях, у которых подвергавшиеся зондированию сосуды были сужены за счет склеротических отложений на их внутренних стенках. Результаты сужения сосудов, естественно, проявляются в виде ухудшения кровоснабжения и всех его малоприятных последствий. И вдруг — неожиданное облегчение после обычного зондирования! На первых порах медики искали самые • различные объяснения этого явления, оставляя, впрочем, очевидное для любого слесаря-сантехника. Сосуд просто немного прочистился за счет контакта с катетером. Ну а когда в этом разобрались и медики, стала очевидной возможность активной прочистки и расширения сосудов. Сегодня эта операция больше известна под названием *дилятации» сосудов.

Когда видишь, пусть даже не впервые, эту операцию, все время испытываешь ощущение чего-то необъяснимого. Пусть это не чудеса, все происходящее можно легко объяснить как с технических, так и с медицинских позиций, но, кажется, это одно из самых красивых изобретений нашего времени. И не только из медицинских изобретений...

Рис. 10. «Главный» инструмент проф. И. Рабкина — баллонный катетер для расширения сосудов

Надеюсь, что попытка заинтересовать читателя хоть в малой степени удалась. Тем более что попытка самая искренняя. Итак, расскажу о самом любимом из известных мне изобретении последних лет (рис. 10). В его основе опять обычный катетер 1, но на его конце расположен баллончик 2 продолговатой формы, который в нерабочем состоянии представляет собой слой пленки поверх катетера, а при наполнении образует сравнительно небольшое утолщение на катетере длиной 2—3 см. Под пленкой, образующей баллончик, на катетер обычно наносят рентгеноконтрастные, метки (чаще всего в виде металлических колец 5), позволяющие под рентгеновским контролем выставить баллон строго в месте сужения сосуда.

Осталось лишь надуть его, естественно обеспечив усилие, которое справится с холестериновыми отложениями, расплющит и вдавит их в стенки сосуда. Что воздух закачивать нельзя, так как в случае разрыва баллончика возможны самые нежелательные последствия, ясно даже из школьного курса анатомии. Хороша в роли наполнителя рентгеноконтрастная жидкость: заполнив баллончик, она покажет степень расширения сосуда, восстановления его просвета...

Но лучшим индикатором действенности метода является состояние больного. А тут уж происходят воистину чудеса. Человек, который до операции на суженных коронарных (сердечных) сосудах держался только глотая по несколько десятков таблеток нитроглицерина в день, передвигался мелкими шажками... — в общем не будем перечислять все малоприятные признаки этой широко распространенной болезни — этот человек буквально преображается в течение нескольких дней и даже часов после операции. Профессор И. Е. Рабкин без ложной, скромности демонстрирует очередного пациента, который свободно поднимается на несколько лестничных пролетов, забросил таблетки и не пугает больше окружающих неестественно синим цветом губ. И это на второй день после операции.

Много еще возможностей несет в себе эта новая область хирургии, обеспечивающая операции внутри сосудов. Тут и окклюзия (закупорка) сосудов, вызывающих легочные кровотечения, и «отключение» кровоснабжения неправильно функционирующих органов, и другие уникальные операции. И все это — без страшных швов, остающихся на память от классических методов доступа к этим органам, без тяжелых последствий хирургических вмешательств.

Нельзя, конечно, сказать, что внедрение новых методов проходит без осложнений. Но заметьте — осложнений в основном технического характера. Именно «технари» должны научить катетеры преодолевать сложные перекрестки сосудистой системы и непроходимые еще сегодня сужения, исключить разрывы баллончиков и строго нормировать усилия при их «поддуве»... Но путь, найденный изобретателями, не завершится сегодняшними, пусть и уникальными по значению, результатами.

Вам еще не наскучила медицинская тематика? У нас на очереди и другие не менее увлекательные области приложения изобретательского таланта, например спорт, бытовая техника. Но есть один медик-изобретатель, мимо работ которого пройти просто нельзя. И не потому, что колоритная фигура заслуженного изобретателя СССР С. Н. Федорова просто идеальный объект для любого повествования. Прежде всего это человек, для которого изобретательский подход к делу стал повседневным стилем работы.

Побеждая близорукость. Многим из вас уже пришлось услышать, что с этой болезнью нужно смириться, сделав очки постоянным спутником жизни. Есть, правда, контактные линзы — но ведь это лишь та же очковая оптика, перенесенная на поверхность глаза со всеми вытекающими последствиями, перечеркивающими иногда эстетический эффект. Радикальное решение проблемы близорукости первым в нашей стране предложил и обеспечил профессор Федоров. Радиальная кератотомия — так называется операция, после которой очки, по смелому заявлению Святослава Николаевича навсегда становятся «архитектурным излишеством». Раскроем суть этой операции.

Все дело в корректировке глазной оптики — не «линзовой», как традиционно принято, а с помощью непосредственного воздействия на глаз, изменяющего его форму. Основными элементами глазной оптики являются участок склеры (оболочки) в области зрачка и хрусталик. Изменение их профиля смещает положение фокуса. А именно расфокусировка этой системы и составляет суть близорукости или дальнозоркости. Фокус глазной оптики должен совпадать с расположением сетчатки, т. е. сфокусированное изображение должно проецироваться точно на сетчатку, преобразуясь далее в нервные импульсы и попадая в мозг.

До хрусталика добраться труднее (хотя Федоров справляется и с ним), ближе и доступнее поверхность склеры. Форма ее зависит от эластичности склеры и внутриглазного давления. Возьмите камеру от мяча и надуйте — если в резиновой оболочке окажется дефект (участок меньшей толщины), то он сразу проявит себя пузырем. Но оболочка склеры «выдержана» по толщине природой — форма ее, таким образом, строго нормирована. Как же изменить радиус ее кривизны хотя бы на небольшом участке, в районе зрачка? Ведь только этот участок склеры «занят» в системе глазной оптики.

Рис. 11. Так исправляют близорукость: несколько радиальных надрезов корректируют оптические характеристики глаза.

Как и любое интересное изобретение, вариант Федорова был неожиданным и изящным (рис. 11). На поверхности склеры делаются неглубокие надрезы 1, расположенные по радиусам от свободной зоны 2, лежащей над зрачком. Дальше корректировка сферичности происходит автоматически и обусловлена глазным давлением: в зоне надрезов 3 поверхность сферы из-за увеличения эластичности склеры как бы вспучивается, а в свободной зоне 2 вытягивается, уплотняется.

В итоге фокусное расстояние глаза смещается в нужную при близорукости сторону. Степени свободы в изменении фокусного расстояния — число радиальных надрезов; в настоящее время структура надрезов после предварительных измерений сферичности глаза и степени близорукости рассчитывается с помощью ЭВМ.

Удачно найденное решение редко не рождает новых приложений. Так и хирургическая корректировка близорукости. Ведь меняя форму глаза, можно скорректировать не только близорукость, а, например, и астигматизм. Только надрезы станут уже несколько другими.

Стоит ли идти на эту операцию лишь для косметического эффекта, для возможности забросить очки? Если посмотреть статистику, то в 98% случаев положительный результат гарантирован. А болевые ощущения? Они минимальные, а вот психологический эффект поразительный — человек по-новому начинает видеть мир. Так что операция по хирургической коррекции близорукости безупречна как в техническом, так и в социальном аспектах. А широкое ее внедрение в филиалах института микрохирургии глаза — заслуженный успех изобретения и изобретателя.

Кажется, что трех приведенных выше примеров вполне достаточно, чтобы оценить эффективность применения новых технических решений в медицине. Но не слишком ли одноплановые примеры выбраны автором? Конечно же, на таких доступных примерах проще всего объяснить суть изобретения. Но оставить за бортом нашего рассказа более эффективные направления совершенствования медицинской техники тоже несправедливо. В последние годы, например, в диагностику заболеваний широко вторглись ЭВМ. Компьютерная томография, автоматизированные системы функциональной диагностики — впечатляющие по технической сути и функциональным возможностям объекты! Но здесь хотелось бы остановиться на другом, не менее привлекательном техническом помощнике врача — лазере. Лазерная хирургия, лазерная терапия, лазерная диагностика — эти словосочетания давно не удивляют медиков. Да и на цветных вкладках популярных изданий все чаще интригующе мелькает рубиновый луч лазера. Что это — модная техническая новинка или очередная панацея от всех болезней? Неплохо бы разобраться.


1 Катетер — обычная полиэтиленовая или силиконовая трубка, вводимая в русло сосуда. Различными добавками ее можно сделать рентгеноконтрастной, и она станет отчетливо выделяться на фоне менее контрастных деталей рентгеновского изображения сосудистой системы.

 

 

 

Top.Mail.Ru
Top.Mail.Ru