Литература
8 класс

Творческая история пьесы «Ревизор»

Чтобы понять замысел Гоголя, прежде всего следует обратиться к важнейшей мысли, сформулированной им в статье 1847 года «Авторская исповедь»: «Я увидел, что в сочинениях моих смеюсь даром, напрасно, сам не зная зачем. Если смеяться, так уж лучше смеяться сильно и над тем, что действительно достойно осмеяния всеобщего. В „Ревизоре" я решился собрать в одну кучу всё дурное в России, какое я тогда знал, все несправедливости, какие делаются в тех местах и в тех случаях, где больше всего требуется от человека справедливости, и за одним разом посмеяться над всем. Но это, как известно, произвело потрясающее действие. Сквозь смех, который никогда ещё во мне не появлялся в такой силе, читатель услышал грусть. Я сам почувствовал, что смех мой не тот, какой был прежде».

Для Гоголя, высоко почитавшего гений Пушкина, всегда были важны пушкинские оценки и советы. И дело не в том, что тогда, когда Гоголь делал первые робкие шаги в литературе, Пушкин был в расцвете творческих сил и прижизненной славы. Дело в том, что Гоголь осознавал «простоту, величие и силу» творчества Пушкина, видел в нём не просто литератора, а самобытного и неповторимого национального русского писателя. Об этом Гоголь сказал в замечательной статье «Несколько слов о Пушкине». Начатая в 1832 году, она была напечатана в 1835 году. Смерть Пушкина Гоголь воспринял как свою личную трагедию. С этого времени чувство творческого одиночества не покидало писателя, усиливаясь с годами.

Н.В. Гоголь

Н.В. Гоголь. Художник Горюнов. 1835 г.

Гоголь утверждал, что сюжет «Ревизора» был подсказан ему Пушкиным. В письме от 7 октября 1835 года он обращался к Пушкину: «Сделайте милость, дайте какой-нибудь сюжет, хоть какой-нибудь смешной или не смешной, но русский чисто анекдот. Рука дрожит написать тем временем комедию». В «Авторской исповеди» Гоголь указывал: «Мысль „Ревизора" принадлежит... Пушкину».

Комедия была начата в октябре, а закончена 4 декабря 1835 года, меньше чем в два месяца. Весной 1836 года было опубликовано отдельное издание «Ревизора». Гоголь неоднократно перерабатывал текст. В 1841 году комедия вышла вторым изданием с некоторыми изменениями. И только в 1842 году «Ревизор» появился в окончательном виде. В этой редакции текст был значительно переработан (вранью Хлестакова придан вдохновенный гиперболический характер, переделана финальная сцена, вставлено обращение городничего к публике: «Чему смеётесь? — Над собою смеётесь!..» и т. д.). Текст последней редакции, печатавшийся во всех изданиях Гоголя, зазвучал со сцены только в 1870 году.

Титульный лист первого издания комедии «Ревизор»

«Ревизор». Титульный лист первого издания комедии. 1836 г.

Для вас, любознательные

Не все исследователи «Ревизора» безоговорочно признают роль Пушкина в создании этой комедии. Вот как излагает эту проблему в книге «Гоголь» И.П. Золотусский: «Конечно, Пушкин мог вспомнить анекдот, записанный у него в дневнике, где речь идёт о некоем Криспине, который приезжает в губернию на ярмарку и которого принимают за важное лицо. Такой случай был со Свиньиным, и тот сам рассказал о нём Пушкину. Да и сам Пушкин попал однажды в подобную историю, когда во время путешествия в Нижний Новгород и Оренбург его приняли за человека, присланного ревизовать губернию.

Но к тому времени, когда Пушкин мог предложить этот сюжет Гоголю, существовала уже и комедия Квитки „Приезжий из столицы, или Суматоха в уездном городе", где была обыграна точно такая же история. А в 1835 году в „Библиотеке для чтения", которую усердно читал Гоголь, появилась повесть А. Вельтмана „Провинциальные актёры", где опять-таки все напоминало тот же сюжет. Актёр Зарецкий, не успевши переодеться в обычное платье, прибывает в уездный город в костюме маркиза Лафаста. Будучи сильно пьян, он вываливается из брички на окраине города, и подобравшие его люди принимают его за настоящего генерала. К тому времени в городе ждут генерал-губернатора. Решив, что это он и есть, чиновники и обыватели приходят в ужас.

Прибытию Зарецкого предшествует описание именин в доме городничего. Песельники пожарной команды поют отцу города многие лета, а купцы преподносят его жене кулёчки для пополнения домашней экономии. В разгар торжества в комнаты врывается уездный казначей, который первым обнаружил Зарецкого, и объявляет, что генерал-губернатор уже в городе. Разражается паника. „В одно мгновение непроспавшаяся полицейская команда поставлена на ноги; письмоводитель с синим носом сел составлять рапорт о благосостоянии города и список колодников, содержащихся в остроге, другие побежали ловить на рынке подводы и рабочих людей для очищения улиц". Городской лекарь при мундире и шпаге является к всё ещё пьяному Зарецкому. Городничий, сопровождавший его, почтительно остаётся у двери. Не понимая, что вокруг происходит, Зарецкий сыплет монологами из пьесы „Добродетельная преступница, или Преступник от любви". Поскольку имена действующих лиц пьесы и имена присутствующих совпадают, это производит ошеломляющий эффект. Все поражены, что „генерал-губернатор" знает каждого в лицо. Возвышенный тон его речей, их обличительные и неистовые интонации приводят всех в трепет. И лишь разоблачение мнимого генерал-губернатора, связанное с приездом в город остальных актёров, спасает положение.

Зарецкого в его костюме с фольговыми звёздами везут в сумасшедший дом. Он сидит там на кровати и декламирует, то „воображая себя честолюбцем Фиеско", то „маркизом Лафастом". Несчастный пьяница, принятый за значительное лицо, а затем за бунтовщика, и вправду сходит с ума. Отныне его сцена — камера в жёлтом доме, а зрители — сумасшедшие. Они „забывают свою манию... и... внимательно, безмолвно, разинув рот, дивятся исступлённому искусству Зарецкого".

Пусть почтенная публика, что называется, судит, где и у кого Гоголь почерпнул сюжет для комедии. Была ли это мысль Пушкина, так счастливо обыгранная им, переделка и преображение уже прочитанного и услышанного, или сама действительность подбросила Гоголю этот „русский анекдот".

Ситуация, описанная Квиткой и Вельтманом, содержащаяся в сюжете Пушкина, повторялась ежечасно на русских дорогах, в уездных и губернских городах, а также в самой столице, где перед появлением ревизора из ревизоров — императора — всё приходило в блеск и трепет».

 

Рейтинг@Mail.ru