Литература

Левша

Глава шестнадцатая

Взяли англичане левшу на свои руки, а русского курьера назад в Россию отправили. Курьер хотя и чин имел и на разные языки был учён, но они им не интересовались, а левшою интересовались, — и пошли они левшу водить и всё ему показывать. Он смотрел всё их производство: и металлические фабрики, и мыльно-пильные заводы, и все хозяйственные порядки их ему очень нравились, особенно насчёт рабочего содержания. Всякий работник у них постоянно в сытости, одет не в обрывках, а на каждом способный тужурный жилет, обут в толстые щиглеты с железными набалдашниками, чтобы нигде ноги ни на что не напороть; работает не с бойлом1, а с обучением и имеет себе понятия. Перед каждым на виду висит долбица умножения, а под рукой стирабельная дощечка: всё, что который мастер делает, — на долбицу смотрит и с понятием сверяет, а потом на дощечке одно пишет, другое стирает и в аккурат сводит: что на цыфирях написано, то и на деле выходит. А придёт праздник, соберутся по парочке, возьмут в руки по палочке и идут гулять чинно-благородно, как следует.

Левша на всё их житьё и на все их работы насмотрелся, но больше всего внимание обращал на такой предмет, что англичане очень удивлялись. Не столь его занимало, как новые ружья делают, сколько то, как старые в каком виде состоят. Всё обойдет и хвалит, и говорит:

— Это и мы так можем.

А как до старого ружья дойдёт, — засунет палец в дуло, поводит по стенкам и вздохнёт:

— Это, — говорит, — против нашего не в пример пре-восходнейше.

Англичане никак не могли отгадать, что такое левша замечает, а он спрашивает:

— Не могу ли, — говорит, — я знать, что наши генералы это когда-нибудь глядели или нет?

Ему говорят:

— Которые тут были, те, должно быть, глядели.

— А как, — говорит, — они были: в перчатке или без перчатки?

— Ваши генералы, — говорят, — парадные, они всегда в перчатках ходят; значит, и здесь так были.

Левша ничего не сказал. Но вдруг начал беспокойно скучать. Затосковал и затосковал и говорит англичанам:

— Покорно благодарствуйте на всём угощении, и я всем в вас очень доволен и всё, что мне нужно было видеть, уже видел, а теперь я скорее домой хочу.

Никак его более удержать не могли. По суше его пустить нельзя, потому что он на все языки не умел, а по воде плыть нехорошо было, потому что время было осеннее, бурное, но он пристал: отпустите.

— Мы на буреметр2, — говорят, — смотрели: буря будет, потонуть можешь; это ведь не то, что у вас, Финский залив, а тут настоящее Твердиземное3 море.

— Это всё равно, — отвечает, — где умереть, — всё единственно, воля Божия, а я желаю скорее в родное место, потому что иначе я могу род помешательства достать.

Его силом не удерживали: напитали, деньгами наградили, подарили ему на память золотые часы с трепетиром4, а для морской прохлады на поздний осенний путь дали байковое пальто с ветряной нахлобучкою на голову. Очень тепло одели и отвезли левшу на корабль, который в Россию шёл. Тут поместили левшу в лучшем виде, как настоящего барина, но он с другими господами в закрытии сидеть не любил и совестился, а уйдёт на палубу, под презент сядет и спросит: «Где наша Россия?»

Англичанин, которого он спрашивает, рукою ему в ту сторону покажет или головою махнёт, а он туда лицом и оборотится и нетерпеливо в родную сторону смотрит.

Как вышли в буфты5 в Твердиземное море, так стремление его к России такое сделалось, что никак его нельзя было успокоить. Водопление стало ужасное, а левша всё вниз в каюты нейдёт — под презентом сидит, нахлобучку надвинул и к отечеству смотрит.

Много раз англичане приходили его в тёплое место вниз звать, но он, чтобы ему не докучали, даже отлыгаться начал.

— Нет, — отвечает, — мне тут наружи лучше; а то со мною под крышей от колыхания морская свинка сделается.

Так всё время и не сходил до особого случая и через это очень понравился одному полшкиперу, который, на горе нашего левши, умел по-русски говорить. Этот пол-шкипер не мог надивиться, что русский сухопутный человек и так все непогоды выдерживает.

— Молодец, — говорит, — рус! Выпьем! Левша выпил.

А полшкипер говорит:

— Ещё!

Левша и ещё выпил, и напились. Полшкипер его и спрашивает:

— Ты какой от нашего государства в Россию секрет везёшь?

Левша отвечает:

— Это моё дело.

— А если так, — отвечает полшкипер, — так давай держать с тобой аглицкое парей6.

Левша спрашивает:

— Какое?

— Такое, чтобы ничего в одиночку не пить, а всего пить заровно: что один, то непременно и другой, и кто кого перепьёт, того и горка.

Левша думает: небо тучится, брюхо пучится7,— скука большая, а путина длинная, и родного места за волною не видно, — пари держать всё-таки веселее будет.

— Хорошо, — говорит, — идёт!

— Только чтоб честно.

— Да уж это, — говорит, — не беспокойтесь. Согласились и по рукам ударили.


1С бойлом — с побоями.

2Буреметр (искам.) — барометр.

3Твердиземное (искаж.) — Средиземное.

4С трепетиром (искаж.) — с репетиром (боем).

5Буфта (искаж.) — бухта.

6Парей - пари.

7Нёбо тучится, брюхо пучится - пословица.

 

 

Рейтинг@Mail.ru