Литература
11 класс

По праву памяти
(краткое содержание)

      Смыкая возраста уроки,
      Сама собой приходит мысль —
      Ко всем, с кем было по дороге,
      Живым и павшим отнестись.<...>
      Перед лицом ушедших былей
      Не вправе ты кривить душой, —
      Ведь эти были оплатили
      Мы платой самою большой...<...>

1. Перед отлетом

Автор вспоминает события далекой юности: вместе с товарищем они «то вслух читая чьи-то строки, / То вдруг теряя связь речей», лелеяли мысль «дорваться вдруг / До всех наук». Им казалось, что все преграды преодолимы, а главное в жизни — «не лгать. / Не трусить, верным быть народу. / Любить родную землю-мать». Друзья представляли, как позже вернутся на родину московскими гостями, как будут гордиться ими родители, какой эффект они произведут на танцах у девушек. Но они и не могли предположить, как их судьба перевернется, насколько все изменится. Сейчас автору кажется, что «жизнь тому назад» посещали их юношеские мечтания, — слишком много страшного пришлось им пережить за эти годы.

2. Сын за отца не отвечает

«Сын за отца не отвечает» — эти пять слов «обронил в кремлевском зале / Тот, кто для всех нас был одним / Судеб вершителем земным», — Сталин. Горький сарказм звучит в словах автора:

      Конец твоим лихим невзгодам,
      Держись бодрей, не прячь лица.

Автор пытается объяснить молодому поколению, которое уже с трудом может представить, чем эти слова вождя были для людей, «виноватых без вины». Для людей поколения автора графа о происхождении в анкете имела «зловещий» смысл. Те, у кого анкета была «попорчена», кому «не повезло с графой», в сталинское время подставляли чело «для несмываемой отметки» — «сын врага народа». Это было нужно для того, чтобы «быть под рукой всегда — на случай / Нехватки классовых врагов». От таких людей отворачивались самые близкие друзья, они боялись встать на защиту ни в чем не виноватых перед режимом людей. Единственная вина «сынов врагов народа» заключалась в том, что они были детьми своих отцов. После знаменательного заявления Сталина можно было «благодарить / отца народов, / Что он простил тебе отца / Родного».

      Да, он умел без оговорок,
      Внезапно — как уж припечет —
      Любой своих просчетов ворох
      Перенести на чей-то счет;
      На чье-то вражье искаженье
      Того, кто возвещал завет,
      На чье-то головокруженье
      От им предсказанных побед.

Сталин не задумался вовремя о том, что любой из таких неожиданно «реабилитированных» сынов мог бы ответить за несправедливо осужденного отца, который всегда честно работал, приходя домой обедать, клал на стол свои рабочие руки. На его руках «отдельных не было мозолей — / Сплошная. / Подлинно — кулак!». Автора обвиняют в сердобольности, в попытке смотреть на вещи «с кулацкой колокольни» и лить воду «на мельницу врага». Но автор говорит, что ему надоело «слышать эхо древних лет: / Ни мельниц тех, ни колоколен / Давным-давно на свете нет». Сам же «голоштанный помощник» советской власти — крестьянин — не упрекал ни в чем новую власть, а только благодарил за долгожданную «земельку», считая, что «суть не в малом перегибе, / Когда — Великий Перелом». Каждый из репрессированных свято верил в то, что решение неправедного суда будет немедленно отменено тогда, когда Сталин лично «в Кремле письмо его прочтет». Выселенные со своих родных мест крестьяне переходили в класс рабочих — теперь этот путь был открыт для них, так как «сын за отца не отвечал». Но совсем скоро все пошло по-прежнему, так как кому-то казалось, что стране не хватает «клейменых сыновей». И только «война предоставляла право на смерть и даже долю славы / В рядах бойцов земли родной». На войне было страшно пропасть без вести или попасть в плен. В этом случае приходилось «из плена в плен — под гром победы / С клеймом проследовать двойным». Советские люди в лице Сталина обрели нового бога, который провозгласил собственные заповеди: «отринь отца и мать отринь», «в ущерб любви к отцу народов / Любая прочая любовь», «предай в пути родного брата / И друга лучшего тайком», «лжесвидетельствуй во имя / И зверствуй именем вождя», «рукоплещи всем приговорам, / Каких постигнуть не дано». Особенно это касалось переселенных народов — крымских татар и др. Автор говорит о том, что раз отец должен отвечать головой за сына, самому Сталину следовало бы ответить за своих сына и дочь.

      Там, у немой стены кремлевской,
      По счастью, знать не знает он,
      Какой лихой бедой отцовской
      Покрыт его загробный сон...
      Давно отцами стали дети,
      Но за всеобщего отца
      Мы оказались все в ответе,
      И длится суд десятилетий,
      И не видать ему конца.

3. О памяти

Автор говорит о том, что ни в коем случае нельзя забывать «крестный путь» тех, кто стал «лагерною пылью», несмотря на то что об этом постоянно «ласково» просят забыть, «чтоб ненароком той оглаской / Непосвященных не смущать». Но к числу «непосвященных» автор себя не причисляет, да и вообще он считает, что в стране нет «непосвященных». Каждый так или иначе столкнулся с репрессиями. Если это не коснулось кого-то лично, они слышали «мимоездом, мимоходом, / Не сам, / Так через тех, кто сам». Поэт считает, что именно с него впоследствии «взыщется», что он обязан рассказать «пытливой дочке-комсомолке», «зачем и чья опека / К статье закрытой отнесла / Неназываемого века / Недоброй памяти дела». Новое поколение обязано знать правду о прошлом, так как «кто прячет прошлое ревниво, / тот вряд ли с будущим в ладу».

Автор объясняет невероятную популярность Сталина в народе тем, что «мы всегда не одному / Тому отцу рукоплескали. / Всегда казалось, рядом был, свою земную сдавший смену, / Тот, кто оваций не любил», т. е. Ленин. Ведь неслучайно ходила в народе присказка: «Вот если б Ленин встал из гроба, / На все, что стало, поглядел». Подобные суждения сродни детскому лепету людей безответственных, считает автор.

Каждый из людей виноват в том, что творилось в стране. А если уж так хочется вернуть «былую благодать», автор советует вызвать дух Сталина: «Он богом был, — / Он может встать». А «вечная жизнь» Сталина продолжается в Мао Цзе Дуне — его китайском преемнике.

Автор не жалеет о том, что жизнь его сложилась не так, как представлялось в молодые годы.

      Зато и впредь как были — будем, —
      Какая вдруг ни грянь гроза —
      Людьми из тех людей, что людям,
      Не пряча глаз, глядят в глаза.

Попытка осмысления трагических событий в поэме А. Твардовского «По праву памяти»

Поэма Твардовского «По праву памяти» — попытка осмысления трагических событий истории родины, связанных с культом личности Сталина и репрессиями 1930-х г. В декабре 1963 г. Твардовский писал: «...кажется, впервые за долгий срок, почувствовал приближение поэтической темы, того, что не высказано и что во мне, а значит, и не только мне, нужно обязательно высказать. Это живая, необходимая мысль моей жизни (и куда как не только моей!):

      Сын за отца не отвечает, —
      Сказал он, высший судия...»

Автор обнажает иной смысл сталинского изречения. Оно давало возможность просто презреть ближайшие родственные связи и вытекающие отсюда нравственные обязанности. В монологе автора поэмы точно схвачен процесс размывания связей между близкими людьми, между словом и делом, между провозглашенным с трибуны и реальным положением дел, в частности, когда после вышеуказанной декларации «званье сын врага народа... вошло в права». Твардовский зорко ухватил смешение понятий, моральную и умственную смуту, царившие с подачи вождя в обществе.

Поэма писалась в годину горькую, добиралась до читателя долго. Но, добравшись, оказалась как нельзя ко времени, добавила штрих к общей картине «правды сущей». Твардовского заботит вопрос исторической памяти, ведь, как он писал в поэме, «кто прячет прошлое ревниво, / Тот вряд ли с будущим в ладу». Именно тема памяти стала главной в поэме. Поэт не просто обнажил свою зрелую память, но и решительно выступил против беспамятства второй половины 1960-х гг.: в брежневские времена стало много делаться для того, чтобы забыли о сталинских преступлениях, чтобы были уничтожены знания о них.


Рейтинг@Mail.ru