Литература
11 класс

Поэзия А. А. Блока
(краткое содержание)

«Вхожу я в темные храмы...»

Лирический герой входит в «темные храмы», совершает там обряд, ждет Прекрасную Даму, но видит лишь ее образ, «лишь сон о ней».

      О, я привык к этим ризам
      Величавой Вечной Жены!
      Высоко бегут по карнизам
      Улыбки, сказки и сны.

Он не слышит ни вздохов, ни речей, но верит, что рядом с ним Она.

Скифы

      Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
      Попробуйте, сразитесь с нами!
      Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
      С раскосыми и жадными очами!

Скифы «держали щит» между двумя враждующими расами Европы и Монголии. Сотни лет враги ждали удобного момента для нападения. И вот это время наступило. Теперь «каждый день обиды множит». Звучит призыв к старому миру, который пока еще не погиб: «Остановись, премудрый как Эдип, / Пред Сфинксом с древнею загадкой!» Сфинкс — это Россия. Она, «ликуя и скорбя» глядит в тебя «и с ненавистью, и с любовью». Любить так, как любят скифы, давно уже не может никто, и помнят они тоже все. Они призывают прийти к ним от «ужасов войны» в «мирные объятья», пока еще не поздно, спрятать меч в ножны, стать братьями. В противном случае они также вероломно поступят — перестанут быть щитом от Европы.

      В последний раз — опомнись, старый мир!
      На братский пир труда и мира,
      В последний раз на светлый братский пир
      Сзывает варварская лира!

Двенадцать

1

      Черный вечер.
      Белый снег.
      Ветер, ветер!
      На ногах не стоит человек.
      Ветер, ветер —
      На всем божьем свете!

Ветер, снег, под которым лед, — прохожие передвигаются с трудом. От здания к зданию протянут плакат с надписью: «Вся власть Учредительному Собранию!»

Видя, какой огромный лоскут использовали на плакат, старушка «убивается — плачет»: эту ткань можно было использовать для одежды ребятишкам.

На перекрестке стоит буржуй, спрятав нос в воротник. Некто с длинными волосами говорит, что погибла Россия. Это, очевидно, писатель. Здесь же и «долгополый» — поп. Он невесел, хотя раньше «брюхом шел вперед».

Одна барыня в каракуле жалуется другой: «Уж мы плакали, плакали». Поскользнулась, упала. Ветер доносит слова проституток о том, что у них было собрание, что постановили: «На время — десять, на ночь — двадцать пять... / ... И меньше — ни с кого не брать...»

      Черное, черное небо. Злоба, грустная злоба
      Кипит в груди...
      Черная злоба, святая злоба...

      Товарищ! Гляди
      В оба!

2

      Гуляет ветер, порхает снег.
      Идут двенадцать человек.

      Винтовок черные ремни
      Кругом — огни, огни, огни...

      В зубах — цигарка, примят картуз,
      На спину б надо бубновый туз!

      Свобода, свобода,
      Эх, эх, без креста!

Идущие люди говорят о том, что «Ванька с Катькой в кабаке.../ — У ей керенки есть в чулке!», что Ванька теперь и сам богат, потому что солдат.

      Революцьонный держите шаг!
      Неугомонный не дремлет враг!

      Товарищ, винтовку держи, не трусь!
      Пальнем-ка пулей в Святую Русь —

      В кондовую,
      В избяную,
      В толстозадую!

      Эх, эх, без креста!

3

Ребята пошли служить в Красную Армию.

      Эх ты, горе-горькое,
      Сладкое житье!
      Рваное пальтишко,
      Австрийское ружье!

      Мы на горе всем буржуям
      Мировой пожар раздуем,
      Мировой пожар в крови —
      Господи, благослови!

4

Ванька с Катькой мчатся в пролетке. Ванька «в шинелишке солдатской / С физиономией дурацкой», крутит ус, обнимает Катьку.

5

У Кати на шее не зажил ножевой шрам, под грудью свежа царапина.

Раньше она ходила в кружевном белье, «с офицерами блудила».

      Гетры серые носила,
      Шоколад Миньон жрала.
      С юнкерьем гулять ходила —
      С солдатьем теперь пошла?

6

Двенадцать нападают на Ваньку и Катьку. Стреляют за то, что Ванька гуляет «с девочкой чужой». Но «подлец» убежал, а Катька осталась лежать на снегу с простреленной головой.

7

По-прежнему двенадцать идут дальше, только у убившего Катьку Петрухи «не видать совсем лица», он никак не оправится от случившегося. Он признается товарищам в том, что любил «эту девку».

Товарищи ругают Петруху, заставляют его взять себя в руки.

Он прислушивается к их словам.

      Эх, эх!
      Позабавиться не грех!

      Запирайти етажи,
      Нынче будут грабежи!

      Отмыкайте погреба —
      Гуляет нынче голытьба!

8

      Ох ты, горе-горькое!
      Скука скучная,
      Смертная!

      Ужь я времянке
      Проведу, проведу...

      Ужь я темячко
      Почешу, почешу...

      Ужь я семячки
      Полущу, полущу...

      Ужь я ножичком
      Полосну, полосну!..

      Ты лети, буржуй, воробышком!
      Выпью кровушку
      За зазнобушку,
      Чернобровушку...

      Упокой, господи, душу рабы твоея...

      Скучно!

9

Уже не слышно «шуму городского», городового нет — «Гуляй, ребята, без вина!» Только на перекрестке стоит буржуй, а рядом с ним жмется паршивый пес:

      Стоит буржуй, как пес голодный,
      Стоит безмолвный, как вопрос.
      И старый мир, как пес безродный,
      Стоит за ним, поджавши хвост.

10

Разыгралась вьюга так, что совсем ничего не стало видно. Петруха стал вспоминать о Боге, на что услышал от товарищей:

      — Петька! Эй, не завирайся!
      От чего тебя упас
      Золотой иконостас?
      Бессознательный ты, право,
      Рассуди, подумай здраво ...

И как можно вспоминать о Боге, если руки в крови?

      Шаг держи революцьонный!
      Близок враг неугомонный!

      Вперед, вперед, вперед,
      Рабочий народ!

11

      ... И идут без имени святого
      Все двенадцать — вдаль.

      Ко всему готовы,
      Ничего не жаль...

12

... Двенадцать «идут державным шагом».

Впереди разыгрался ветер с красным флагом. Позади двенадцати ковыляет голодный нищий пес.

      — Отвяжись ты, шелудивый,
      Я штыком пощекочу!
      Старый мир, как пес паршивый,
      Провались — поколочу!

Идущим все время кажется, что кто-то прячется за домами. Они угрожают, что будут стрелять. Но никого нет — «только эхо / Откликается в домах...».

      Трах-тах-тах!
      Трах-тах-тах!
      ... Так идут державным шагом —
      Позади — голодный пес.
      Впереди — с кровавым флагом,
      И за вьюгой неведим,
      И от пули невредим,
      Нежной поступью надвьюжной,
      Снежной россыпью жемчужной,
      В белом венчике из роз —
      Впереди — Исус Христос.

Многоплановость художественного мира поэмы А. Блока «Двенадцать»

Поэма «Двенадцать» стала новой и высшей ступенью творческого пути Блока. Сам поэт писал: «... поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях — природы, жизни и искусства». Блок понял и принял Октябрьскую революцию как стихийный, неудержимый «мировой пожар», в очистительном огне которого должен сгореть без остатка весь старый мир.

Перемены в жизни общества, которые принесла революция, «Двенадцать» передает многопланово. Во-первых, действие поэмы сопровождает разгул стихии в природе — ветер, дующий в начале поэмы, в конце действия превращается в пургу. Во-вторых, разгул стихии коснулся представителей старого мира: стихия сметает на своем пути старую цивилизацию, весь старый мир. Анархический характер поступков «двенадцати» и их идеология также определены разгулявшейся стихией революции на протяжении всей поэмы. Другая сторона поэмы — это ее антихристианская направленность. «Двенадцать» идут без креста, без святого имени, совершая преступления (с точки зрения морали старого мира).

И, наконец, о «буре» в «море искусства», т. е. о художественном новаторстве «Двенадцати». Отдавшись до конца «стихии», поэт сумел отразить в поэме ту «музыку», которая звучала и вокруг него, и в нем самом. Это отразилось в ритмическом, лексическом и жанровом многоголосии поэмы. В произведении звучат интонации марша, городского романса, частушки, революционной и народной песни, лозунговых призывов. И все это настолько органично слилось в единое целое, что Блок в день завершения поэмы, 29 января 1918 г., дерзнул пометить в своей записной книжке: «Сегодня я — гений».


Рейтинг@Mail.ru