Литература
11 класс

Поэзия А. Белого
(краткое содержание)

Родине

      Рыдай, буревая стихия,
      В столбах громового огня!
      Россия, Россия, Россия,—
      Безумствуй, сжигая меня!

      В твои роковые разрухи,
      В глухие твои глубины,—
      Струят крылорукие духи
      Свои светозарные сны.

      Не плачьте: склоните колени
      Туда — в ураганы огней,
      В грома серафических пений,
      В потоки космических дней!

      Сухие пустыни позора,
      Моря неизливные слез —
      Лучом безглагольного взора
      Согреет сошедший Христос.

      Пусть в небе — и кольца Сатурна,
      И млечных путей серебро,—
      Кипи фосфорически бурно,
      Земли огневое ядро!

      И ты, огневая стихия,
      Безумствуй, сжигая меня,
      Россия, Россия, Россия,—
      Мессия грядущего дня!

В полях

      Солнца контур старинный,
      золотой, огневой,
      апельсинный и винный
      над червонной рекой.

      От воздушного пьянства
      онемела земля.
      Золотые пространства,
      золотые поля.

      Озаренный лучом, я
      опускаюсь в овраг.
      Чернопыльные комья
      замедляют мой шаг.

      От всего золотого
      к ручейку убегу —
      холод ветра ночного
      на зеленом лугу.

      Солнца контур старинный,
      золотой, огневой,
      апельсинный и винный
      убежал на покой.

      Убежал в неизвестность.
      Над полями легла,
      заливая окрестность,
      бледно-синяя мгла.

      Жизнь в безвременье мчится
      пересохшим ключом:
      все земное нам снится
      утомительным сном.

Отчаянье

З.Н.Гиппиус

      Довольно: не жди, не надейся —
      Рассейся, мой бедный народ!
      В пространство пади и разбейся
      За годом мучительный год!

      Века нищеты и безволья.
      Позволь же, о родина мать,
      В сырое, в пустое раздолье,
      В раздолье твое прорыдать: —

      Туда, на равнине горбатой, —
      Где стая зеленых дубов
      Волнуется купой подъятой,
      В косматый свинец облаков,

      Где по полю Оторопь рыщет,
      Восстав сухоруким кустом,
      И в ветер пронзительно свищет
      Ветвистым своим лоскутом,

      Где в душу мне смотрят из ночи,
      Поднявшись над сетью бугров,
      Жестокие, желтые очи
      Безумных твоих кабаков, —

      Туда, — где смертей и болезней
      Лихая прошла колея, —
      Исчезни в пространство, исчезни,
      Россия, Россия моя!

Из окна вагона

Эллису


      Поезд плачется. В дали родные
      Телеграфная тянется сеть.
      Пролетают поля росяные.
      Пролетаю в поля: умереть.

      Пролетаю: так пусто, так голо...
      Пролетают — вон там и вон здесь —
      Пролетают — за селами села,
      Пролетает — за весями весь; —

      И кабак, и погост, и ребенок,
      Засыпающий там у грудей: —
      Там — убогие стаи избенок,
      Там — убогие стаи людей.

      Мать Россия! Тебе мои песни, —
      О немая, суровая мать! —
      Здесь и глуше мне дай, и безвестней
      Непутевую жизнь отрыдать.

      Поезд плачется. Дали родные.
      Телеграфная тянется сеть —
      Там — в пространства твои ледяные
      С буреломом осенним гудеть.

Друзьям.

Н. И. Петровской


      Золотому блеску верил,
      А умер от солнечных стрел.
      Думой века измерил,
      А жизнь прожить не сумел.

      Не смейтесь над мертвым поэтом:
      Снесите ему цветок.
      На кресте и зимой и летом
      Мой фарфоровый бьется венок.

      Цветы на нем побиты.
      Образок полинял.
      Тяжелые плиты.
      Жду, чтоб их кто-нибудь снял.

      Любил только звон колокольный
      И закат.
      Отчего мне так больно, больно!
      Я не виноват.

      Пожалейте, придите;
      Навстречу венком метнусь.
      О, любите меня, полюбите —
      Я, быть может, не умер, быть может, проснусь —
      Вернусь!

Ночь

Сергею Кречетову


      Хотя бы вздох людских речей,
      Хотя бы окрик петушиный:
      Глухою тяжестью ночей
      Раздавлены лежат равнины.

      Разъята надо мною пасть
      Небытием слепым, безгрозным.
      Она свою немую власть
      Низводит в душу током грозным.

      Ее пророческое дно
      Мой путь созвездьями означит
      Сквозь вихрей бледное пятно.
      И зверь испуганный проскачет

      Щетинистым своим горбом:
      И рвется тень между холмами
      Пред ним на снеге голубом
      Тревожно легкими скачками:

      То опрокинется в откос,
      То умаляется под елкой.
      Заплачет в зимних далях пес,
      К саням прижмется, чуя волка.

      Как властны суеверный страх,
      И ночь, и грустное пространство,
      И зычно вставший льдяный прах —
      Небес суровое убранство.

Мой друг


      Уж с год таскается за мной
      Повсюду марбургский философ.
      Мой ум он топит в мгле ночной
      Метафизических вопросов.

      Когда над восковым челом
      Волос каштановая грива
      Волнуется под ветерком,
      Взъерошивши ее, игриво

      На робкий роковой вопрос
      Ответствует философ этот,
      Почесывая бледный нос,
      Что истина, что правда... — метод.

      Средь молодых, весенних чащ,
      Омытый предвечерним светом,
      Он, кутаясь в свой черный плащ,
      Шагает темным силуэтом;

      Тряхнет плащом, как нетопырь,
      Взмахнувший черными крылами...
      Новодевичий монастырь
      Блистает ясными крестами —

      Здесь мы встречаемся... Сидим
      На лавочке, вперивши взоры
      В полей зазеленевший дым,
      Глядим на Воробьевы горы.

      «Жизнь, — шепчет он, остановясь
      Средь зеленеющих могилок, —
      Метафизическая связь
      Трансцендентальных предпосылок.

      Рассеется она, как дым:
      Она не жизнь, а тень суждений...»
      И клонится лицом своим
      В лиловые кусты сирени.

      Пред взором неживым меня
      Охватывает трепет жуткий. —
      И бьются на венках, звеня,
      Фарфоровые незабудки.

      Как будто из зеленых трав
      Покойники, восстав крестами,
      Кресты, как руки, ввысь подъяв,
      Моргают желтыми очами.

Ты — тень теней


      Ты — тень теней...
      Тебя не назову.
      Твое лицо —
      Холодное и злое...

      Плыву туда — за дымку дней — зову,
      За дымкой дней, — нет, не Тебя: былое
      Которое я рву
      (в который раз),
      Которое, — в который
      Раз восходит, —

      Которое, — в который раз алмаз —
      Алмаз звезды, звезды любви, низводит
      Так в листья лип,
      Провиснувшие, — Свет
      Дрожит, дробясь,
      Как брызнувший стеклярус;

      Так, — в звуколивные проливы лет
      Бежит серебряным воспоминаньем: парус.

      Так в молодой,
      Весенний ветерок
      Надуется белеющий
      Барашек;

      Так над водой пустилась в ветерок Летенница растерянных букашек...

      Душа, Ты — свет.
      Другие — (нет и нет!) —
      В стихиях лет:
      Поминовенья света...

      Другие — нет... Потерянный поэт,
      Найди Ее, потерянную где-то.

      За призраками лет —
      Непризрачна межа;
      На ней — душа,
      Потерянная где-то...

      Тебя, себя я обниму, дрожа,
      В дрожаниях растерянного света.

Город

      Выпали желтые пятна.
      Охнуло, точно в бреду:
      Загрохотало невнятно:
      Пригород-город... Иду.

      Лето... Бензинные всхлипы.
      Где-то трамвай тарахтит.
      Площади, пыльные липы, —
      Пыли пылающих плит, —

      Рыщут: не люди, но звери;
      Дом, точно каменный ком,—
      Смотрится трещиной двери
      И чернодырым окном.

Особенности творчества Андрея Белого

Андрей Белый по праву считается одним из наиболее видных представителей поэзии серебряного века. Стихи А. Белого поражают своей музыкальностью, сам автор был убежден, что музыка «идеально выражает символ».

Идущая из глубин сердца поэта музыка дает ему возможность более полно выразить впечатление об окружающей действительности. Для символизма характерно, что поэт отражает не конкретное, а скорее абстрактное восприятие мира, картины бытия субъективны, в них нет черт реального мира.

Ранний период творчества А. Белого отличается поиском новых поэтических форм. В начале творческого пути А. Белый пишет четыре поэтических симфонии. Первая — «Северная», или «Героическая». Поэт признавал, что называл произведения симфониями в силу своего стремления к законченности и музыкальности.

Первый поэтический сборник А. Белого «Золото в лазури» был опубликован в 1904 г. Основным лейтмотивом произведений этого сборника стало солнце — предмет языческого поклонения.

      Солнцем сердце зажжено.
      Солнце — к вечному стремительность.
      Солнце — вечное окно
      В золотую ослепительность

Новый период творческого расцвета А. Белого начинается в 1905 г., когда поэт увлекается женой Блока — Любовью Дмитриевной Менделеевой-Блок. Эта несчастная любовь изменила всю дальнейшую жизнь Андрея Белого. В его поэзии этого периода явственно слышны крестьянские мотивы, чувствуется влияние творчества Н. А. Некрасова, которому поэт посвятил сборник стихотворений «Пепел». Вот как сформулировал концепцию сборника сам автор: «Пепел — книга самосожжения и смерти, но сама смерть есть только завеса, закрывающая горизонты дальнего, чтоб найти их в ближнем». Это самый трагический сборник А. Белого, созданный под влиянием тяжелых душевных переживаний.

В дальнейшем А. Белый издает сборник стихов «Урна» и «Путевые заметки» — самое светлое произведение Из всего написанного. Душевная рана поэта зажила.


Рейтинг@Mail.ru